Анатомия портрета

Сегодня я хочу рассказать об «Анатомии портрета». Для меня это некая система гипотез или правил, которая помогает искать новые фотографии.

Фотография — это прежде всего визуальная форма или визуальные комбинации. Контекст интересен, но я ставлю его на второе место, а на первое — визуальную форму. Контекст может дополнить изображение, но он вторичен.

Таким образом, на фотографии уже должно быть всё, что я могу увидеть — я не должен читать текст, чтобы получить удовольствие от изображения.

Визуальная форма и выбор

Например, на этом снимке Таня нажимает на спусковую кнопку. Кто-то подумает: ироничная фотография на память, а тот, кто распознает тросик в руке, спросит: «Кто же всё-таки фотограф?». Внимательный зритель может задуматься: зачем здесь улыбка? К чему это отсылает? С чем играет автор? Всё это верно, но фотографию можно воспринимать в первую очередь как визуальную форму информации. Увидеть, как руки заполняют пространство кадра, как из отдельных элементов собирается гротескное лицо и как взгляд находит руку девушки с тросиком. Интерпретации придут позже.

Вот вам контекст этой фотографии. Однажды кто-то в комментариях спросил, почему у меня люди не улыбаются. Я решил сделать фотографию с улыбкой, чтобы была возможность в следующий раз дать ссылку. То есть это в какой-то степени шутка и в то же время часть рассказа о том, каким может быть портрет, так как я сделал её на финальном занятии курса «Анатомия портрета».

Дополняет ли эта история то, что вы уже увидели? Возможно. Контекст позволяет расставить и даже сместить акценты. Но в первую очередь мне важна визуальная форма.

Таким образом, приоритет визуального — наша первая гипотеза.

Чтобы появилась эта фотография, нужно было многое выбрать: формат кадра, камеру, цветную или чёрно-белую плёнку. Я должен был найти героя, нарисовать глаз, бантик и улыбку. Кстати, они были очень красивые. Бантик, по-моему, был жёлтый — возможно, в цвете это выглядело бы ещё лучше.

И вот к чему я вас подвожу: фотография — это последовательность выборов. Это можно сказать про любой медиум: чтобы появилась картина, художник тоже должен сделать выборы, то же самое с музыкой, с текстом. И это наша вторая, в общем-то, очевидная гипотеза.

Какие же это могут быть выборы для фотографа? В первую очередь — выбор инструментов, потом — выбор информации, и, наконец, выбор формы, в которой будет воплощено финальное изображение.

Инструменты — это то, чем создаётся фотография. И тут всё просто. Когда вы сейчас видите слово «инструменты», думаете: конечно, это фотоаппарат. Да, мы все выбираем: камеру, объектив, фокусное расстояние, диафрагму, выдержку, цвет или ЧБ, студию или пленэр.

Кажется, это банально и очевидно, но я думаю, что уже на этом этапе фотограф начинает создавать личную эстетику.

Инструменты и ограничения

Выбранная камера накладывает ограничения: формат кадра, настройки и так далее. На этой фотографии из января 2010 года я только что купил Rolleiflex. Почему именно эту камеру? Хотел, чтобы у неё не было сменных объективов — я устал от камеры Bronica. Да, сначала был один объектив и один задник с плёнкой. Потом появился широкоугольный объектив, ещё одна кассета, а дальше вы знаете, как это бывает. То есть я хотел найти самодостаточную камеру.

Вы можете подумать, что ограничения — это плохо, слово «ограничение» имеет негативный оттенок, но в моём случае ограничения помогают фокусироваться. Фокусироваться на том, что я хочу снимать.

Я думаю, все здесь так или иначе связаны с фотографией, и понятно, что фокусное расстояние и диафрагма влияют на то, каким будет изображение, а глубина резкости — тоже выбор, который мы совершаем во время съёмки, как и выдержка. Очевидно, что есть фотографии, которые получились таковыми только благодаря выдержке в доли секунды или наоборот.

Вернёмся к изображению — вы можете рассмотреть детали: например, в крышечке Роллейфлекса отражается вся комната с круглым зеркалом, а сами крышечки похожи на глаза. Но мне важно иное — фотография квадратная. Квадратный формат интересен тем, что его сложно сделать динамичным. Прямоугольник стремится к динамике, а квадрат — к статике. Среднеформатная камера легко и красиво отделяет героя от заднего плана, можно смотреть в шахту и думать, что герой в центре — и уже всё хорошо. Но мне интересно наполнять квадратный кадр информацией, чтобы зритель нашёл неожиданные сюрпризы в противоположных углах кадра. Таким образом, формат кадра — это тоже инструмент фотографа и вместе с тем ограничение.

Я снимаю на плёнку, и, в отличие от цифровой камеры, у меня мало попыток. Мне нравится это ограничение — я стараюсь снимать с одного кадра, не люблю переделывать, даже если не до конца уверен в экспозиции или резкости. Мне помогает то, что Rolleiflex имеет верхний объектив, который всегда открыт, независимо от того, нажал я на спуск или нет. При таком подходе пленочная камера учит лучше видеть, но высок риск упустить что-то мимолётное из-за сомнений.

Я не люблю студийную съёмку — там надо выставлять свет и каким-то чудом заполнять пустоту. Я редко находил что-то интересное в студии. Мне нравится приходить в новые места и удивляться неожиданным сочетаниям.

Так, с инструментами понятно: я выбрал механическую камеру, которой больше 50 лет, чёрно-белую или цветную плёнку и места на этой планете, в которые я случайно могу попасть.

Все эти ограничения помогают фокусироваться на том, что и как я хочу снимать, а иногда и дарят новые идеи.

Информация — всё, что мы видим на фотографии: герои, одежда, пейзаж за окном или кольцо на пальце.

Детали и контекст

Венок на этом кадре с Егором просто лежал в моей мастерской. Я не планировал делать именно такой снимок. Но когда Егор приехал в гости, они подошли друг к другу. То есть я сделал выбор, и венок попал в кадр, и именно эта деталь позволяет нам увидеть некий христианский контекст в таком сочетании или языческий, я не настаиваю.

Ещё лучше, когда через детали в кадр попадает время. На кадре с Егором времени не так много. Сложно определить время по одежде, почти пустому фону и одинокой двери шкафа слева.

Выбор тех или иных деталей или героев прямо влияет на то, как зритель может воспринимать и интерпретировать изображение. В целом эти выборы прямо влияют на то, какие ценности или эстетику транслирует фотограф через свои работы.

Лицо, свет, руки, символы и пространство

На этом кадре с Катей и татуированным мужчиной много деталей: кто-то сразу увидит татуированный крест, кто-то — даму под мышкой, кто-то — милого конька в углу.

Согласитесь, впечатления от этой фотографии и от предыдущей разные. И хоть обе фотографии сделал я, они воспринимаются по-разному именно из-за отличий в информации, которую мы видим.

Мы поговорили с вами про инструменты, мы выбрали информацию. А дальше надо сформировать изображение. Как? Обычно фотограф берёт инструменты и придаёт информации некую форму. И это наша третья гипотеза: фотография — это упорядоченная визуальная информация.

Слово «информация» интересно тем, что в нём уже скрыто слово «форма». Как будто информация уже предполагает некий порядок. В целом это верно. Все детали, что мы с вами видели на фотографиях, имеют чёткие границы, и мы легко отличаем, где начинается герой, а где фарфоровая лошадь. И важно расположить всё это в кадре так, чтобы зритель увидел не только один единственный объект в центре, а смог сделать неожиданные открытия справа, слева, вверху или внизу.

Чтобы облегчить размышления о форме в чёрно-белом портрете, я предпочитаю думать о пяти элементах: лицо, свет, руки, символы и пространство. Обычно достаточно хорошо поработать с тремя элементами, которые легко видны зрителю, чтобы получить интересную фотографию. Как вы понимаете, комбинаций этих элементов и того, как они будут расположены в кадре относительно друг друга, бесконечное множество. Найти свои любимые элементы, исследовать способы работы с ними — отличный путь для того, чтобы найти свой взгляд на мир.

Анатомия портрета

Выбор фотокамеры, героя, венка из сухих трав или татуировки в виде Железного Креста, желание втиснуть человека в границы кадра или позволить ему зависнуть в пустоте, решение прятать в правом углу кадра отсылку к Надару или от фотографии к фотографии развивать персональную мифологию с античной эстетикой — всё это и есть «Анатомия портрета».