ФО Фотообзор · Сентябрь 2026 · № 9
Алексей Бродович
Учитель и арт-директор
Многие, даже потенциально хорошие, художники и фотографы не попали в анналы искусства, и мы никогда не насладимся их работами. Правда, полотна художников часто «выживали» после ухода автора в мир иной, и мы знаем немало примеров от Эль-Греко и Ван Гога до Генри Даджера, когда известность приходила к ним посмертно. С неизвестными фотографами дело обстояло намного хуже — у них, как правило, не хватало средств даже напечатать свои работы, и все «умерло» на пленках или негативах. Правда, и здесь бывали исключения: благодаря случайности выкупили на аукционе архив Вивиан Майер, а архив Эжена Атже спас Ман Рэй.
Как вообще узнавали о существовании того или иного художника, например, еще сотню лет тому назад? Во-первых, существовали официальные ежегодные салоны и независимые выставки, но нужно было пройти предварительный отбор, во-вторых, писались рецензии в прессе, а в-третьих, уже появились торговцы картинами, арт-дилеры и галереи по продаже произведений искусства.
У фотографов все было сложнее, ибо фотография в начале пути считалась ремеслом, и фотоателье рекламировали в газетах и журналах, а в витринах самих ателье были вывески. Первые выставки носили скорее научный характер из-за явного документализма фотографии. Только на рубеже XIX-XX веков усилиями пикториалистов фотография появилась в галереях и на выставках искусств. Вдобавок, еще не появились учителя фотографии, способные увидеть настоящий талант и дать настоящий толчок его развитию. Преподавание сводилось к техническому мастерству и общим композиционным приемам.
В прессу фотографии стали попадать только в конце XIX века с изобретением растра, а до этого публиковались только рисунки и гравюры. Фотографы начали приносить свои работы в газеты и журналы, где решение публиковать или нет принимал арт-директор. Кроме того, директор изучал работы фотографов и мог пригласить их для публикации. Позже, в середине XX века, появились фотоагентства. Таким образом, от арт-директора зависело, какие фотографы будут привлечены к работе в журнале и каков будет характер самого издания.
Об одном, наверное, самом успешном преподавателе фотографии и художественном редакторе журнала я хочу вам рассказать подробнее.
Алексей Бродович родился в 1898 году в богатой семье в селе Оголичи под Минском. Его отец Чеслав Бродович, врач-психиатр, во время Русско-японской войны перевез семью в Москву, где работал в больнице для японских военнопленных. Алексей же был отправлен учиться в Петербург в Общеобразовательную школу князя В.Н. Тенишева и планировал по окончании поступать в Императорскую академию художеств. Мать Алексея рисовала, немного рисовал и он сам. С началом войны 1914 года Бродович убегает на фронт, но отец возвращает его домой закончить школу. Так повторяется несколько раз.
«Спустя неделю или около того я сбежал на фронт, чтобы убивать немцев. Но мой отец, в то время военный генерал во главе санитарного поезда Красного Креста, был очень влиятелен, и меня вскоре привезли назад к нему. Вернувшись в поезд, я работал в качестве помощника медсестер. В Восточной Пруссии я снова сбежал и присоединился к ближайшему полку. Я снова был пойман, и на этот раз меня отправили в школу офицеров, в Пажеский корпус».
Во время Гражданской войны в России Бродович служил в Белой армии. В боях с большевиками под Одессой был тяжело ранен и госпитализирован в Кисловодске. В 1918 году при окружении города Бродович сумел убежать за границу. Во время этого отступления он познакомился со своей будущей женой Ниной. Семья соединяется в Константинополе и затем переезжает во Францию.
Париж. Первые успехи
В Париже Бродович хотел стать художником, но русский эмигрант никого там не заинтересовал. Алексей был очень беден, и ему впервые в своей жизни пришлось работать и зарабатывать на хлеб. Он устроился на работу маляром, а его жена Нина работала швеей. Они сняли дешевую маленькую квартирку в районе Монпарнаса по соседству с многими русскими художниками, эмигрировавшими в Париж с конца XIX века, в том числе с Александром Архипенко и Марком Шагалом. Все они встречались в свободной Академии Васильевой (Русская академия), где можно было заниматься живописью и скульптурой без участия педагогов и наставников. Знакомство Бродовича с русскими художниками дало шанс заняться творческой работой — Алексей принимает участие в оформлении сцены для «Русских сезонов» Дягилева.
Со временем кроме декораций к спектаклям Бродович создавал афиши, а также фотографировал артистов балета. Опыт фотографии в движении пригодится ему позже, но с этим давайте пока подождем.
Кроме балета Дягилева, Бродович рисует, проектирует мебель, павильоны и даже создает дизайн для фарфора, текстиля и различных украшений. Первый успех пришел в 1924 году, когда его плакат для благотворительного бала Le Bal Banal занял первое место, обойдя даже плакат самого Пабло Пикассо. Выразительный шрифт и маска отразили художественные течения того времени — модернизм и сюрреализм.
А уже через год на Парижской международной выставке декоративных искусств Бродович получил пять медалей: три золотые за дизайн киоска и украшений, две серебряные за дизайн текстиля и приз за павильон Бека Филса «Любовь искусства». После этих побед Алексей Бродович стал востребован как коммерческий дизайнер, и к нему начали активно обращаться агентства.
Он открывает собственное ателье, где работает над рекламными плакатами для различных компаний.
Дизайн-студия престижного парижского универмага Aux Trois Quartiers Athélia пригласила Бродовича стать её художественным руководителем. Там он отвечал за дизайн рекламы, оформление витрин, каталогов универмага.
Кроме того, Бродович интересовался книжной иллюстрацией и по заказу парижского издательства La Pléiade проиллюстрировал три книги: «Новеллы» Пушкина, «Фантастические повести» Достоевского и «Господин де Бугрийон» Жана Лоррена.
Книжные иллюстрации Алексея Бродовича
Ballet
К тридцатым годам Париж наскучил Бродовичу, и в этот момент его пригласили стать деканом факультета дизайна и рекламы в Музейной школе промышленного дизайна в Пенсильвании. Бродович с радостью согласился и вместе с семьёй переехал в Филадельфию. Возглавив кафедру рекламного дизайна в Музейной школе, Алексей начал преподавать фотографию и графику.
О школе и ее учениках мы поговорим попозже, а сейчас поговорим о Бродовиче как о фотографе. В 1932 году Алексей приобретает камеру Contax, 35 мм без вспышки и начинает систематически заниматься фотографией. В 1935-1937 годах он приступает к своей самой известной самостоятельной съемке — он снимает репетиции и выступления труппы «Русского балета Монте-Карло» на гастролях в Нью-Йорке.
В 1945 году Бродович публикует свою фундаментальную и единственную авторскую фотокнигу «Балет» (Ballet). Сто четыре смазанных, зернистых и динамичных кадра книги навсегда вошли в историю искусства, полностью изменив каноны того, как можно фиксировать движение на пленку (вспомните японский журнал Provoke, вышедший через четверть века).
Книга выходит тиражом в 500 экземпляров, которые не продавались в магазинах, а раздавались самолично Бродовичем.
«Познакомившись с этой книгой, я понял, что перед фотографией наметились новые пути, — говорит фотограф Ральф Гибсон. — Их указал Бродович. Он ввел в фотографию новые ритмы, распахнул новые просторы, он был подлинным первооткрывателем».
Со слов Джона Шарковски, легендарного куратора МОМА,
«в своей книге «Балет» Бродович продемонстрировал такое пренебрежение к общепринятым стандартам фотографии, какое впоследствии было принято многими его учениками. В своей фотографии и в своем учении он утверждал, что успешная фотография — это триумф интуиции над наукой и схемами».
Сегодня достать эту книгу практически невозможно, есть в продаже подержанные экземпляры за тысячи долларов. За несколько сотен можно найти переиздания книги 2011 и 2024 годов.
Étonnez-moi! Удивите меня!
Однако вернемся в начало 30-х годов в Пенсильванию, в школу дизайна.
Основной задачей Бродовича было поднять уровень провинциальной американской рекламы с истоками в романтическом реализме 19 века на европейский уровень. Бродович, в отличие от принятых методов, учил студентов по французским и немецким журналам, объяснял работу и технику художника. Он брал студентов на экскурсии по Филадельфии и требовал зафиксировать свои графические впечатления от увиденного, будь то фотоинтерпретация, рисунок или абстракция. Бродович не учил, а пробуждал в учениках собственные внутренние творческие ресурсы. Основным девизом Бродовича в обучении было заимствованное у Дягилева выражение «Étonnez-moi!» (Удивите меня!). На вопрос, является ли фотография искусством, Бродович отвечал: «Конечно, нет! Фотография не искусство, она — высшая чувствительность глаза. Хороший фотограф — это сплав фокусника с психологом». 1933 году Бродович предложил студентам новый формат взаимодействия — Дизайн-лабораторию, в которой день в неделю был посвящен дизайну и день — фотографии.
В 1934 году Алексей становится арт-директором легендарного журнала Harper’s Bazaar в Нью-Йорке. На этой должности он совершает революцию в модной индустрии. Бродович сам кадрирует, монтирует чужие снимки и определяет развитие мировой фэшн-фотографии.
Кто же учился в его лаборатории?
Richard Avedon
Ричард Аведон (Richard Avedon) — любимый и самый известный студент Бродовича, ставший ведущим фэшн- и портретным фотографом эпохи.
«Он (Бродович) был гением, и с ним было сложно. … Он был моим единственным учителем. Я многому научился благодаря его нетерпеливости, высокомерию, недовольству. К сожалению, он так и умер, ни разу не похвалив меня».
До Аведона фэшн-съемка была статичной — модели застывали, как манекены. Он первым вывел модели на улицы заставил их бегать по мостовым, смеяться, прыгать и взаимодействовать с городом. Это была чистая динамика, вдохновленная книгой Бродовича «Балет». По совету ментора Аведон начал использовать скрытую камеру и ловить случайные смазанные движения, зерно и эмоциональные вспышки моделей, превращая коммерческую съемку в живое искусство. Кроме того, Аведон научился у Бродовича использовать радикальное кадрирование. Он мог отрезать половину лица модели или оставить только силуэт, если это создавало нужную драму на странице журнала.
Irving Penn
Ирвин Пенн (Irving Penn) также учился у Бродовича, а позже работал его ассистентом и признавал тотальное влияние мастера на визуальную культуру.
«Все фотографы, знают они об этом или нет, — ученики Бродовича… Перечислять все, чему научил меня Бродович, излишне. Он, можно сказать, дал мне жизнь, жизнь в моей любимой работе. О технике фотографии Бродович ничего не знал и никогда не утверждал, что может преподавать ее. Окружавшая его атмосфера — это и был Бродович… “
Пенн изначально пришел к Бродовичу как дизайнер и ассистент, поэтому он впитал его чувство структуры, геометрии и пустого пространства. Бродович требовал очищать визуальное пространство и Пенн довел это до абсолюта: он убрал из кадра все интерьеры, начав снимать моделей, художников и актеров на простом сером фоне или в углах, сколоченных из фанеры. Пенн относился к кадру как к плакату. Силуэты его моделей имели четкие, почти архитектурные линии. Это идеальный пример того, как фотограф мыслил категориями верстки: его снимки идеально ложились на журнальную полосу Бродовича.
Бродович учил видеть необычное в повседневном.
Пенн применил это в своих знаменитых натюрмортах, превращая обыденность в высокую графику.
Lillian Bassman
Лиллиан Бассман (Lillian Bassman) — знаменитая женщина-фотограф, яркая представительница абстрактного экспрессионизма в модной фотоиндустрии. До решения стать фотографом была заместителем Бродовича в журнале.
Yasuhiro Wakabayashi / Hiro
Хиро (Yasuhiro Wakabayashi / Hiro) — культовый фэшн-фотограф, учился у Бродовича, долгое время работал ассистентом Аведона. Бродович часто поощрял молодого фотографа в стремлении «соединять несоединяемое», как, например, впоследствии в рекламе бриллиантовое колье было надето на копыто коровы, правда, предварительно хорошо отмытое…
«Я узнал от него, что, если, смотря в видоискатель, вы видите изображение, которое вы уже видели прежде, не нажимайте кнопку».
Аведон быстро увидел в Хиро не помощника, а конкурента и поспешил от него избавиться.
Diane Arbus
Диана Арбус (Diane Arbus), одна из важнейших фигур документальной фотографии США, посещала экспериментальные курсы Бродовича. Она не стала фотографом моды, но благодаря ему нашла в себе смелость фотографировать тех, кого объективы коллег обходили стороной.
Garry Winogrand
Гарри Виногранд (Garry Winogrand) — классик американской уличной фотографии, прошедший школу Бродовича. Он тоже не стал фотографом моды, но часто с большим уважением вспоминал Бродовича как одержимого гения, который привил ему нетерпимость к посредственности, научил магии отбора и требовал выходить за рамки привычного.
Eve Arnold
Ева Арнольд (Eve Arnold), учившаяся в «Лаборатории дизайна», — первая женщина-репортер в агентстве Magnum Photos. В 50-е годы Ева практически переписала коды для фотографии моды в Гарлеме.
Fernand Fonssagrives
Фернан Фонсагрив (Fernand Fonssagrives ) , бывший звездным студентом Бродовича, — один из самых успешных фэшн-фотографов 1940-х годов. Фонсагрив перенял у Бродовича новаторский взгляд на фотографию, использование естественного света и игру теней, а также экспериментирование с формой и силуэтами.
Art Kane
Арт Кейн (Art Kane) — фэшн- и рок-фотограф, автор культового группового портрета джазменов «Великий день в Гарлеме».
«Он научил меня быть нетерпимым к посредственности. Он научил меня восхищаться неизвестным… Наш класс собирался раз в неделю. Никто толком не знал, что именно Бродович преподаёт. Все ощущали присутствие скорее вождя, духовного наставника, чем простого преподавателя фотографии».
Невозможно перечислить всех учеников Бродовича, но стоит отметить хотя бы Дэвида Атти (David Attie), Теда Кронера (Ted Croner), Марвина Израэль (Marvin Israel), Бена Дэвидсона (Ben Davidson), Ганса Намута (Hans Namuth), Рышарда Горовиц (Ryszard Horowitz), пусть другие не обижаются. Бродович учил фотографов не просто фотографировать, а снимать именно для журналов моды, мыслить не отдельным красивым снимком, а разворотом и контекстом всего журнала. На занятиях они анализировали, как кадр будет взаимодействовать с типографикой, белым пространством и другими изображениями.
Кроме того, ряд фотографов, в том числе Роберт Франк (Robert Frank), Анри Картье-Брессон, Ман Рэй, Лиссет Модель и Мартин Мункачи, не учились у Бродовича напрямую, однако их визуальный почерк и успех в США развился благодаря поддержке и заказам Бродовича. Он был главным пророком новой фотографии, а как арт-директор Harper’s Bazaar Бродович заказал или использовал большую часть лучших фотографий пятидесятых.
Harper’s Bazaar
Давайте поговорим о самом журнале Harper’s Bazaar. История старейшего и самого влиятельного журнала женской моды началась в 1867 году издательством Harper & Brothers. Журнал издавался в форме еженедельной газеты с рекомендациями моды, стихами и бытовыми статьями. В 1888 на обложке впервые была опубликована фотография модели.
В конце XX века обложки приобрели стиль Ар-нуво, а с 1901 года журнал стал выходить раз в месяц. С 1913 года тон в оформлении журнала задавал Эрте (Роман Тыртов), большой любитель балета и театральности, который хорошо вписался в эпоху «ревущих 20-х» — джаза и ар-деко.
В 1934 году редактор Bazaar Кармел Сноу посетила выставку Art Directors Club of New York, которую курировал Алексей Бродович. Она предложила ему позицию арт-директора Bazaar, Бродович согласился, и с тех пор дизайн журнала пережил настоящую революцию.
Получив предложение от Harper’s Bazaar, Бродович до начала работы поехал во Францию, чтобы собрать команду старых друзей для работы в журнале. Постоянно привлекая творческие силы из Европы, он держал журнал на пике передовых тенденций. Среди художников, которые работали на Harper’s Bazaar, были Жан Кокто, Рауль Дюфи, Леонор Фини, Марк Шагал, Сальватор Дали, Миро, Ман Рэй, А.М. Кассандр и многие другие выдающиеся мастера того времени. Такой круг авторов, который мог собрать для совместной работы только Алексей Бродович, превратил журнал в явление графической культуры и искусства середины ХХ века.
Из нового журнала полностью исчезает стиль ар-деко, появляются сюрреалистические рисунки художников, но на первый план выходит фотография. В журнале также публикуются фотографы, которых, при всей условности жанровых определений, принято считать мастерами репортажа: Анри Картье-Брессон, Билл Брандт, Андре Кертеш, Лизетта Модел, Брассай. В результате фотография далеко выходит за рамки иллюстрации и демонстрации одежды.
Так фотография окончательно завоевала место на обложках журнала.
Разумеется, Бродович изменил не только обложки Harper’s Bazaar, но и его внутреннюю форму. До Бродовича арт-директора переполняли страницы текстом и изображениями, а затем затемняли любые области негативного пространства. Бродович не только не боялся такого пространства, он считал его одним из основных элементов своего дизайна, используя которое он создавал чувство элегантности, придавая больше ценности другим элементам.
Бродович старался соединить фотографию с текстом не только по содержанию, но и по форме. Он создавал новые шрифты, настаивал на визуальном потоке разворотов журнала. Эти принципы можно развить намного глубже, но, боюсь, это не понравится нашему главному редактору, да и уведет в сторону от нашей основной темы — фотографии.
Казалось, что у Бродовича все идет успешно, но в 1958 году умирает его супруга Нина. Алексей впадает в глубокую депрессию и начинает пить. Его увольняют из журнала, пожар в квартире уничтожает все художественные наработки… он пытается лечиться, но безуспешно, пенсии нет. Он пытался преподавать и работать, но болезнь мешала, а счета за лечение росли. В 1966 году он с сыном Никитой уезжает во Францию и там в нищете доживает. В 1971 году Бродовича не стало.